Официальный сайт Веры Камши
Автопортрет и не только Вторая древнейшая Книги, читатели, критика Заразился сам, зарази товарища Клуб Форум Конкурс на сайте
     
 

"Зло - штука убогая"

     О том, как и чем живут наши бывшие соотечественники в эпоху великих перемен превратившиеся в граждан независимых государств, написано и сказано немало. На эту тему спорят и на этом делают свою игру политики, политологи, социологи, публицисты, подчас забывая, что речь идет о живых людях, а не о неких абстрактных объектах. На этом фоне особо интересен взгляд "с той стороны", взгляд человека не политизированного, но и не равнодушного. Такого, как писательница Элеонора Раткевич.
     Элеонора Генриховна живет в Риге, но говорит и пишет на русском языке, а издается в России. Ее книги у любителей фантастики и фэнтези в рекламе не нуждаются, но разговор пойдет не только и не столько о них.

     - В последнее время часто говорят о так называемом "русском мире" за пределами России, ощущаете ли вы себя его частью или нет?
     - Я бесспорно, ощущаю себя частью русского мира - вне зависимости, в России он или за ее пределами. Менталитет все же определяется в первую очередь языком, на котором мы думаем, а не границами, проведенными на карте мира. И еще кое-чем. Недавно побывала у игровиков (эльфов, не железячников-реконструкторов) -- так там и латыши, и русские, все вперемешку -- и никого этот национальный вопрос не напрягает. Потому что у них есть еще один свой собственный мир, который их объединяет. Ну, а тем, у кого такого общего мира или общего дела нет... трудно и противно.
     - Элеонора, а как в Риге с русскими книгами, русским языком, русской культурой?
     Русские книги в Латвии привозные - те, что издаются в России. Телевидение российские передачи транслирует -- это Литва вроде хотела прикрыть 1 Балтийский Канал... правда, и Латвии советовала. На том основании, что российские передачи, которые по нему транслируются, критикуют страны Балтии. Да и вообще глупостей много творится, просто диву даешься. Но вот что по-настоящему страшно, так это наша пресловутая школьная реформа. Лично я считаю ее в своем роде бедствием
    - А в чем суть этой реформы и что в ней такого ужасного?
     - Принят закон "60 - 40", по которому 60% школьных предметов в русских школах должны преподаваться на латышском языке. И выиграть за счет физкультуры, пения и прочего домоводства реально не удается - отчасти потому что важных профилирующих предметов все же слишком много, чтобы они уложились в 40%, а отчасти из-за иностранных языков. Их-то в любом случае приходится вести на русском - иначе получится изучение одного неродного языка при помощи другого неродного.
     Фактически на родном языке преподается в основном русский язык и литература. Сказать, что это обвал - еще ничего не сказать. Во-первых, предметники знают предмет, а не латышский язык - а значит, преподавать на нем реально не очень и могут. Даже и те, кто латышский язык знает - попробуйте провести урок не на родном языке, и вы сразу почувствуете разницу. Что же тогда -- нанимать учителей-латышей? Но откуда их взять в таком количестве? И куда девать прежних? К тому же дети в любом случае не знают латышский в таком объеме, чтобы полноценно усваивать на нем знания по предметам. Единственное исключение - дети из билингвальных, латышско-русских семей, но ведь их меньшинство. А насколько тяжелее стало учиться всем остальным, и говорить излишне!
    - Тяжело только учиться или вообще жить?
     - Это смотря среди кого ты оказался. Если говорить о работе, то есть практически полностью русскоязычные коллективы, есть смешанные, но без преобладания националистов, но есть и такие, где с тобой по-русски никто говорить не будет из принципа.
     Причем результат подобного "принципиального" поведения оказался довольно забавным. Дело в том, что если плохо владеющего языком человека заставить на нем говорить, то говорить он будет, но так, как может. А дефекты речи и лексики, сама по себе речевая манера - очень заразная штука. Она перенимается практически незаметно. Вам никогда не приходилось общаться с заикой? Очень многих так и тянет начать заикаться за компанию. Вот и в данном случае происходит нечто в этом роде.
     Я не раз слышала, как в разговоре латышей между собой мелькают русские словечки, подхваченные в процессе общения с плохо знающими латышский язык русскими. Заботливая мама в ветреный день спрашивает дочку: "Tev nav auksti? (Тебе не холодно?) Tev точно nav auksti?" То есть ошибки и несуразицы из речи говорящих по-латышски плохо просачивается в речь коренных латышей. Раньше такого не случалось, теперь на каждом шагу. Так что латышскому языку и его чистоте преобразования явно пошли не на пользу.
     - Элеонора, а как вообще чувствуешь себя в Риге, не будучи латышом? У нас на сей счет бытуют две взаимо исключающие версии. По одной у вас пышным цветом цветет национализм и выжить и жизнь русских превращена в один большой кошмар, по второй все правильно и справедливо. А определенные перегибы объясняют справедливыми обидами местного населения, тем более, что большинство пришлых, дескать, или военные и гэбэшные пенсионеры, сиречь оккупанты, либо безграмотный пролетариат, хлынувший в культурную и сытую Прибалтику после войны?
     - На полноценный ужастик здешняя жизнь не похожа. Скорее по жанру это комедия абсурда - одна уже упомянутая школьная реформа чего стоит. Но не следует забывать, что комедии такого рода смешно смотреть со стороны, а оказаться ее персонажем дело другое.
     А вот насчет того, что здесь все сплошные оккупанты - я бы и рада прокомментировать подобную точку зрения, но не могу ее понять. Кто и почему решил, что здешние русские сплошь сталинисты или гэбэшники? Из чего это следует?! Из того, что мы живем не в Перми или Нововоронеже? Из чего-нибудь еще? Нет, не могу понять. Ну, а "пролетариат безграмотный" -- это мнение, которое только по той самой безграмотности и можно высказывать. По незнанию фактов. Потому что единственным ресурсом Латвии всегда были образованные кадры.
     Нет здесь никакого сырья, нет нефти, газа или железа -- но здесь всегда были высокопрофессиональные трудовые ресурсы. Во времена Союза в Латвии было в целом по стране наибольшее количество лиц с высшим, средним и средним специальным образованием на душу населения. А вот что будет теперь после школьной реформы -- не знаю.
     - Сегодняшняя Рига это Европа, осколок Союза, что-то свое?
     - На мой взгляд, для Европы она несколько провинциальна, для осколка империи слишком своеобразна, а для формирования "чего-то своего" еще слишком мало времени прошло. Всего понемногу, наверное.
     - Тем не менее у вас сформировалось довольно-таки своеобычное гнездо писателей, пишущих на русском языке. Причем не без вашего участия. Расскажите, как это вышло?
     - "Не без моего участия" - это насчет Серебрякова и Уланова? Ну да - моя школа, заявляю это с гордостью. А главное, чем я при этом горжусь - тем, что если не знать, нипочем не догадаешься, что это мои ученики. Горжусь тем, что это не мои клоны, а совершенно самостоятельные авторы.
    Я не учила их, как надо писать -- я учила их, как быть самими собой. Больше всего на свете я боялась все испортить -- ведь научить писать навряд ли возможно. Если таланта нет, то его нет, а если он есть подчинить его человек может только сам. Тут нельзя научить, можно только помочь, подсказать технику, помочь определиться с приемами, чтобы не открывать велосипед заново... хотя иногда лучше дать открыть велосипед. Зато испортить талант, навязывая ему чуждые способы реализации, проще простого. Это страшная ответственность. И я счастлива, что ребята пишут по-другому и о другом. Значит, все получилось правильно.
     - В продолжение темы всяческого обучения на всех языках. Сейчас многие говорят, что нужно в корне менять школьную программу, в частности вводить в нее, к примеру, Толкиена и изымать ныне устаревшую классику.
     - Боюсь, если Толкиена введут в программу, его перестанут читать. Потому что начнут изучать. И станет противно. Обязательную литературу редко читают в охотку. А иногда не читают вообще, а передирают сочинения из Интернета, благо появилась такая возможность. А мне бы хотелось, чтобы Профессора все же продолжали читать.
     Что до классики, то лучше всего читать ее самостоятельно, вырабатывая собственное мнение, а не пользоваться готовым из учебника. Я именно так и поступала, так что тотального трепета перед великим именами или тотального неприятия у меня нет, а есть пристрастия, предпочтения -- или неприязнь. Люблю Щедрина и Достоевского, Маяковского -- и очень не люблю Льва Толстого. А из классики, которую в школе не проходят, люблю, к примеру, Алексея Константиновича Толстого, Тютчева... и Бориса Шергина -- на самом деле он тоже классик, только это мало кто понимает.
     - А как на ваш взгляд нужно преподавать литературу, чтоб от нее не шарахались ученики?
     - Очень просто. Словесник должен очень любить и очень хорошо знать свой предмет. А про большинство нынешних словесников этого не скажешь. Ну, и любить учеников, само собой, без этого никуда. Вот и вся хитрость.
     Проиллюстрирую на собственном опыте, так как меня учили диаметральные противоположности.
     Сначала была мымра, которая вслух могла сказать шестикласснице (!): "Ты б.... и сдохнешь под забором". Ее сменила ханжа, которая за любовный сонет (классика, никакой порнухи!) на промокашке у подруги влепила ей двойку с припиской: "Тебе еще рано увлекаться любовной лирикой". Я за подругу обиделась и решила "я мстю, и мстя моя страшна". И ведь удалось! Когда нам задали сочинение на тему "Самая интересная книга, которую я прочел за каникулы", я ухватила Байроновского "Дон-Жуана", обложилась критическими статьями и исследованиями и накатала опус на полторы тетради. Оценить его меньше, чем в пятерку, было невозможно. Его и оценили на пять -- но за все второе полугодие эта дама не вызвала меня отвечать НИ РАЗУ.
     А вот в восьмом классе к нам пришла Тамара Карловна Зийберг -- и уж с ней нам повезло. Я у нее ходила в любимчиках -- а это значит, что отметки получала заведомо ЗАНИЖЕННЫЕ, и спрос с меня был тройной. То есть если ты только и можешь, что ответить по учебнику -- одно дело. Но если ты претендуешь на право ДУМАТЬ -- то думай всерьез, доказывай аргументированно, не тяп-ляп... а потом получаешь свое сочинение с четверкой и одним отмеченным абзацем -- ДУМАЙ, что здесь не так, сам найди, без подсказки! Логическая неувязка? Стилистическая ошибка? (С любимчиков и за это драли три шкуры) Э, нет -- ДУМАЙ!
     Ну, а если вспомнить, что Бредбери, к примеру, она нам задала после восьмого класса на лето прочитать... и это в те еще годы, когда фантастика была полуподозрительным жанром.
     После Тамары была Танечка, тоже поощрявшая наличие мозгов. Она разрешала выбирать темы для сочинений, если не нравится рекомендованное программой убожество, самостоятельно -- и в результате я по пьесе "На дне" придумала себе тему "Критика теории Толстого "непротивление злу насилием" в пьесе "На дне".
     - В одной из статей, где пытались разложить по полочкам современных русских фантастов вас записали в авторы педагогической поэмы. Вы согласны?
     - И да, и нет. Скорее это романы... нет, даже не воспитания - становления. Познания мира и себя. Если герой уже установился и закостенел, с ним не так интересно. На мой взгляд, гораздо интереснее наблюдать характер в развитии.
     Пожалуй, основной продукт, который я произвожу - это лекарство от страха. И неважно, получилась книга тихой и идиллической или жесткой и страшной (по-моему, то, что я пишу сейчас, выходит необычно для меня жестким). Лекарство от страха может быть и сладким, и горьким - главное, чтобы оно действовало. Не анестезия, всего лишь маскирующая от нас наши ощущения - хотя иногда и она нужна, чтобы не умереть от болевого шока. Но все-таки важнее не пришибить боль, а исцелить ее. Не спрятаться от страха, а излечиться от него. Изменить свой взгляд на себя, на жизнь. Мне кажется, фэнтези и вообще многое для этого делает - каждый автор по-своему. Но для тех, кто читает фэнтези, мир состоит не только из страха.
     - В ваших книгах зло выглядит чем дальше, тем непрезентабельней. Никакой романтики, красоты, загадочности. Мелкие пакостники, которые причиняют большие неприятности. Это позиция?
     - Да, это позиция, причем проверенная жизнью. За свои сорок три года я повидала много мерзавцев и мерзавчиков, и многие из них рядились в разнообразные красивости... а внутри они мелкие и противные.
     Нет в зле ничего ни красивого, ни романтичного. И ума оно не требует - как говорится, ломать - не строить. Иногда меня читатели спрашивают, где я выискиваю таких глупых злодеев. Ну, во-первых, из жизни в процессе непосредственного общения - они такие и есть, если приглядеться. А еще - включаешь телевизор, выставляешь канал "Евроньюс", слушаешь, что и какой политический деятель говорит и делает, и столбенеешь от этого концентрата глупости и мелкотравчатости. Особенно если смотришь несколько дней подряд и наблюдаешь какой-либо вопрос в динамике.
     Причем эти действия и заявления противоречат не только интересам страны, где у власти стоят эти деятели, а и личным интересам самих этих деятелей, вот что окончательно дико. Удивительно пошлое и мелкое зрелище - выбирай любого в прототипы... а потом не слишком наблюдательные люди скажут тебе, что так не бывает. Нет. К сожалению, именно так и бывает. Зло -- штука пошлая и убогая. К примеру, тот же фашизм - во многом просто мещанское понимание язычества: им кажется, что если они озвереют, то станут большими и страшными... но быть убогими они ведь все равно не перестают, наоборот. Да и в мировой истории примеров полным-полно
     - А как же с великими злодеями и тиранами?
     - А великие злодейства и подлости творят довольно-таки мелкие и неумные люди. Масштаб личности обратно пропорционален масштабу причиненного им зла. В моей последней книге есть такой король Иргитер - так его с Иваном Грозным роднит не только привычка казнить направо и налево, он и на переговорах ведет себя точно так же.
     Когда умер Сигизмунд-Август, и династия пресеклась, польский сейм выбирал короля - и польская корона сама ложилась России в руки, поскольку была предложена кандидатура царевича Федора (это Иван настоял на том, что избираться он должен сам). Надо было оказаться полным идиотом, чтобы эту корону выронить, но Ивану это удалось. Вел он себя предельно нагло и склочно и беспредельно глупо, так что сейм плюнул и избрал Генриха Валуа - будущего Генриха Третьего. Тому хотелось царствовать в Париже, и как только трон освободился, он удрал домой, во Францию. Пришлось выбирать короля повторно. И сейм - как все же наивны умные люди, когда судят по себе! - подумал, что Иван учел уроки предыдущих выборов, поумнел и поведет себя иначе. Не тут-то было! Иван не усвоил НИЧЕГО - и повел себя все так же склочно и глупо. Сейм махнул на него рукой еще раз и избрал Стефана Батория. Так корона Польши уплыла из рук России окончательно и навсегда.
     Чудеса о дипломатических похождениях Ивана Грозного и сотворенных им глупостях можно рассказывать бесконечно. Суть в том, что историческим, как и жизненным прототипам мои злодеи соответствуют вполне - их таких в любой эпохе полным-полно. А самые противные, мерзкие и мелочные --это те, кто рядится, фигурально говоря, не в декоративную черную мантию Повелителя Зла, а в белые одежды. Те, которые притворяются, что они и есть Добро. От очередного "учителя духовности", плодящего зомби, или фанатика - и до бессердечного "порядочного" человека, который своей "порядочностью" способен хоть кого в гроб заколотить... продолжая верить в свою непогрешимость.
     - Элеонора, как вы оцениваете современную фантастику и фэнтези вообще и российскую в частности?
     - Фантастика мне сейчас интереснее западная - не потому что она мне больше нравится, а потому что в ней больше нового. Винджа или Варли мне любить сложно -- но вот поиски их мне всегда интересны. Там прорыв уже произошел. А нашу фантастику он еще ожидает - новые темы, новые художественные методы... есть какое-то предощущение взлета, причем сильного взлета. Что-то такое, что вот-вот должно произойти. А вот фэнтези однозначно сильнее наше! За редкими (и тем более приятными) исключениями западное фэнтези -- более или менее ловкие литературные поделки, массовое производство. А российское интереснее и по тематике, и по разнообразию стилей, да и вообще по литературному уровню в целом выше.
     - Последний вопрос. Что вы думаете об Интернете и сложившихся в Сети этических законах и нормах поведения?
     - Это смотря на какой сайт попадешь. Есть дивные земляничные полянки, а есть мерзкие гадючники. Кое-где прямо оторопь берет, выскакиваешь оттуда, как ошпаренный --а где-то просто приятно задержаться, а то и остаться постоянным гостем. Вообще мне в Сети везет. Недавно мне нужна была программа для подсчета словарного запаса, найти сама я ее не смогла и кинула несколько запросов - и совершенно посторонние люди, которых я и в глаза не видела, бросились ее искать. А есть места, где тебя просто обматерят только за то, что ты здесь.
     Если у людей есть общие интересы, они общаются -- а если им просто нечего делать, они уныло давят на клавиши, выписывая очередную ерунду, и в этом случае ни о каких этических законах и нормах поведения говорить не приходится. Так что единых для всего Интернета нравов, по-моему нет -- они там, как и в жизни, везде разные.

Вера Камша

 
 
Iacaa
 
Официальный сайт Веры Камши © 2002-2012